Верующие женщины Godwomen.org

Клайв С. Льюис: Избранные цитаты 
В наши дни распространилось представление, будто хорошие люди не знают, что такое соблазн. Это явная ложь. Только те, которые стараются противостоять искушению, знают, насколько оно сильно:
Вы поняли, как сильна немецкая армия, сражаясь против нее, а не сдавшись ей в плен.
Вы познаете силу ветра только тогда, когда идете против него, а не когда ложитесь на землю.
Человек, который поддался искушению через пять минут, просто не имеет представления о том, каким оно стало бы через час. Вот, между прочим, почему плохие люди знают очень мало о том, что такое зло. Они защитились от этого знания тем, что всегда уступали искушению в самом начале. Мы никогда не узнаем силу импульса зла внутри нас, если не попытаемся противостоять ему.

Да уж... Чего, чего, а советов хватает. Только никто их не слушает.

В конце времени будет только два класса людей: те, которые однажды сказали Богу: "Да будет Твоя воля" и те, которым скажет Бог: "Да будет по вашей воле".

Усталость заставляет женщин говорить больше, а мужчин меньше.

Влюбленность - самый непрочный вид любви.

Христианское богословие много утомительнее религиозности. Конечно, утомительное не всегда истинно, но истинное всегда нелегко.

Бог не будет говорить с нами лицом к лицу до тех пор, пока у нас не будет лица.

Самый Лучший из всех молившихся просил, чтобы чаша Его миновала. Она не миновала Его. После этого надо бы забыть представление о молитве как о "верном средстве". Все, что не является вечным, остается бесконечно бесполезным.

А любовь... - это глубокий союз, поддерживаемый волей, укрепляемый привычкой... Я верю в Бога, как верю в солнце. Верю не потому, что вижу Его, а потому, что в Его свете вижу все остальное.

Простых людей не существует. Вы никогда не разговаривали с простым смертным.

Вы не можете изучить людей, вы можете лишь попытаться их понять.

Если я обнаружил в себе желание, которое ничто не может удовлетворить в этом мире, то единственное логическое объяснение этому в том, что я был создан для другого мира.

Одно из определений ада – это сидеть без конца на церковном служении, где нет присутствия Бога.

Мы не просто хотим видеть красоту, хотя Господь знает, что это достаточно щедрый подарок. Мы хотим нечто большее, что трудно выразить словами: мы хотим слиться с красотой, которую видим, войти в нее, принять ее в себя, купаться в ней, стать ее частью.

Христос обещает нам так много, что скорее желания наши кажутся Ему не слишком дерзкими, а слишком робкими. Мы, как глупый ребенок, который возится
трудно, нам слишком легко угодить.

Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес.

Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Того же самого человека, который переспорил тебя, годы спустя ты однажды увидишь, и обнаружишь, что твои слова оказали влияние на его жизнь.

Прощать то, что действительно заслуживает прощения, не является христианским милосердием; это лишь справедливость. Быть христианином - значит прощать непростительное, потому что Бог простил непростительное тебе самому.

Никто не знает, насколько он плох, пока не попытается быть хорошим. Глупо думать, что хорошие люди понятия не имеют об искушениях.

Его любовь к нам неизменна. Она не исчезает из-за наших грехов или безразличия и непоколебима в своей решимости исцелить нас от этих грехов. Чего бы это нам ни стоило и чего бы это не стоило Ему.

Ни один человек не знает, насколько он плох, пока по-настоящему не постарается быть хорошим.

Первый и часто единственный человек, которому прощение приносит исцеление, это человек, который прощает... Когда мы искренне прощаем, мы выпускаем узника на свободу и затем обнаруживаем, что узником, выпущенным на волю, были мы сами.

Мне очень не нравились их гимны, которые я считал третьесортными стихами, положенными на 4-сортную музыку. Но со временем я увидел их главное достоинство... Я понял, что гимны с самоотречением и пользой для своей души поет сидящий по соседству со мной престарелый святой в калошах. А потом я понял еще одно: я не достоин мыть ему калоши. Подобные открытия выводят человека из состояния горделивого одиночества.

В Боге каждая душа будет видеть свою первую любовь, потому что Он и есть эта первая любовь. Теперь я знаю, Господи, почему Ты не даешь никаких ответов. Ты - Сам по Себе ответ. Перед Твоим Лицом умирают вопросы.

Бог обращается к человеку шепотом любви, а если он не услышан то голосом совести; если человек не слышит и голоса совести, то Бог обращается через рупор страданий.

Бог шепчет нам в наших удовольствиях, вслух говорит с нашей совестью, но Он кричит в нашей боли - это Его мегафон, чтобы слышал оглохший мир.

Среди христиан существуют такие негодные люди, которым недостаточно того, что бы они отказались от чего-то сами. Им обязательно нужно, что бы вместе с ними от этого отказались другие.

То, что мы принимаем за досадные недоразумения, на самом деле и есть жизнь.

Дверь, в которую мы стучали всю жизнь, наконец откроется. Все события на свете - ответы на молитвы, в том смысле, что Господь учитывает все наши истинные нужды. Все молитвы услышаны, хотя и не все исполнены.

Мы созданы для Бога. Те, кого мы любим в этой жизни, потому и пробудили в нас любовь, что мы увидели в них отблеск Его красоты, доброты и мудрости.

Вот одно из чудес, творимых любовью: она дает очарованному ей человеку силы смотреть на мир, не разочаровываясь.

Из всех плохих людей хуже всего – плохие религиозные люди.

Пилат был милосерден до тех пор, пока это не стало рискованным.

Главный враг любви - не ненависть, а равнодушие. Их тюрьма внутри них, и потому они в тюрьме.

Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них на это есть право.

Христос учил, но лекций не читал.

В Боге - три лица, как у куба - шесть квадратов, хотя он - одно тело. Нам не понять такой структуры, как не понять куба плоским.

Дружба - не награда за ум или вкус, а орудие Божие, с ее помощью Господь открывает нам красоту другого человека. Этот человек не лучше сотен прочих, но мы увидели его. Как и все доброе, красота эта - от Бога, и потому в хорошей дружбе Он ее умножит.

Нам заповедано любить ближнего, как себя. Как же мы любим себя? Я, например, люблю себя не за то, что я, скажем, милейший человек. Я люблю себя не за то, что я хорош, а за то, что я - это я, при всех моих недостатках. Часто я искренне ненавижу какое-нибудь свое свойство. И все же разлюбить себя я не могу. Другими словами, та резкая черта, которую проводит христианство между любовью к грешнику и ненавистью к его греху, существует в нас, сколько мы себя помним. Вы не любите того, что сделали, а себя любите. Вы, быть может, считаете, что вас мало повесить. Быть может, вы даже пойдете в полицию и добровольно примете наказание. Любовь не пылкое чувство, а упорное желание, чтобы тот, кого мы любим, обрел высшее благо.

Любовь переносит и прощает все, но ничего не пропускает. Она радуется малости, но требует всего.

Нельзя правильно любить человека, пока не любишь Бога.

Гнев недолго помогал мне защищаться от правды; гнев устает быстро.

Я верю в Бога, как верю в солнце - не потому что я Его вижу, а потому что в Его свете я вижу все остальное.

Не лучше ль умереть, чем жить и знать, что Бог пришел и не похож на Бога, в которого мы верили и которого ждали? Как будто взошло солнце, и солнце это черное.

Я не раз замечал, что особенно часто и много хвалят самые смиренные, здоровые и умные люди, а ущербные и глупые хвалят редко и мало.

Плакать не плохо, пока ты плачешь, но рано или поздно слезы заканчиваются и тогда надо решать, что же делать.

Господь говорит с нами тихо, доставая нам радость, беседует с нами голосом совести – и кричит, допуская страдания. Страдания – это мегафон Божий.